Внимание!
Конкурс
на лучшую
шутку
Создавайте свои шутки
Развивайте чувство юмора
Ставьте оценки другим пользователям
Участвуйте в конкурсах
Подарок от сайта Humorial.Ru: Получи бесплатный мини-курс "Как развить остроумие и чувство юмора". 6 дней, 6 простых уроков.
Ваше Имя: Ваш Email:
Войти   Vk_small   Fb_small
Зарегистрироваться

Зарегистрируйтесь и скачайте Бесплатную книгу 'Как развить чувство юмора за 5 простых шагов'

   
Шутки, набирающие обороты

***

Парень, который постоянно заглядывался на женские формы, ходил туда, куда глаза глядят.

Оценка: 4.57 Дата: Голосов: 7  

***

- Милый, мне сегодня под машину три пешехода бросилось.
- В следующий раз едь по дороге а не тротуару.

Оценка: 4.43 Дата: Голосов: 7  

***

А ты далеко пойдёшь! - сказал отец сыну, и послал его.

Оценка: 4.43 Дата: Голосов: 7  

***

Андрей любил топить дровами, поэтому топил ими людей.

Оценка: 4.4 Дата: Голосов: 5  

Начало: Очень суровый новорожденный
Добивка:пьёт молоко из горла.

Оценка: 4.4 Дата: Голосов: 5  
Смотреть все шутки

Av_2_thumb Просмотр хумопостов пользователя Николай Парфенов

злыдень

05.02.2018 19:21   Просмотров: 253
Комментариев: 9    Последний: Николай Парфенов 18.10.2018 21:02

 –  Ну, вот и приехали, –  облегченно вздохнула Габриэлла. – Софик, идем, поздороваемся с дедушкой Федей и бабушкой Наташей, –  проворковала она.

Софокл не шевельнулся.

 –  Ну, что же ты? Открывай дверцу, ведь я тебе показывала, как.

Внук подергал хромированную ручку указательным пальцем, нижняя губа капризно отклячилась:

 –  Ну, я не знаю как, не открывается.

 –  Сейчас, Софик, сейчас баба откроет, только не плачь, –  закудахтала Габриэлла и выскочила из машины. Ярко-голубой брючный костюм облегал ее стройную фигуру, на холеных пальцах блеснули солнечными зайчиками золотые кольца и перстни с бриллиантами. Габриэлла поправила на шее золотую цепь с кулоном и засеменила вокруг капота, не спуская глаз с любимого чада.

Внук вышел из машины с очередной, хоть и маленькой, победой. В белых брюках и белой рубашке с черным галстуком-бабочкой, он выглядел ангелочком, только без крылышек. В дверях мастерской появился Артемка, ровесник Софокла, весь как сбитый из тугих мышц, и подвижный, как ртуть. В сандалиях на босу ногу, простых штанах и легкой клетчатой рубашке припорошенной опилками. Опилки и мелкая стружка застряла даже в крупных кудряшках шевелюры цвета спелой пшеницы. И пахло от него, как в хвойном лесу.

– Ой, Софка приехал! – радостно закричал Артемка.

 –  Какой он тебе Софка,- строго сказала Габриэлла,- ты еще меня Габриэлькой назови. – Его зовут Софокл, можно – Софик. Но, ни как не Софка. Крайняя невоспитанность. Ведь тебя не называют, скажем, Артемка. Ты для всех – Артем.

 – Ну, что вы, тетя Габриэлла, – захлебываясь от радости, затараторил Артемка, –  меня все зовут Артемкой, и мне нравится. Конечно, когда вырасту, тогда пусть будет Артем, как у взрослых, а сейчас так лучше.

 – Галя, ну что ты все строишь из себя благородную, можно сказать – интеллигентную, –  раздался бас Бориса, отца Артемки.

Он вышел из мастерской и добродушно улыбался. Его крупное лицо, и вся рослая, широкоплечая фигура выражали доброжелательность.

– Во-первых, я не Галя…

 –Да брось ты кочевряжиться, – еще шире улыбнулся Борис,- это там, в городу, среди своих ты  Габриэлла, а здесь не обессудь: буду называть тебя, как с детства привык, когда соседями были, и как родители нарекли, а не этой собачьей кличкой, что ты придумала.

 – Ну, почему же – собачьей…? – растерялась Габриэлла.

 – А потому что родителям обидно, ты вроде как украла у них что-то. А еще лезешь детей поучать, как им называть друг друга. У них свой мир, свои отношения и понятия.

Габриэлла, не в силах противиться обаятельной улыбке, не обиделась сейчас, отложила на потом. Только фыркнула, как норовистая кобыла и вошла в мастерскую вслед за детьми. В точеные ноздри пахнуло свежей древесиной, лаком и олифой. Дети стояли у верстака и Артемка показывал Софоклу скамеечку изготовленную для бабушки. Скамеечка отполирована до зеркального блеска и покрыта бесцветным лаком. Все жилки дерева выглядят живыми и даже, казалось, шевелятся под лучами солнца из большого окна, когда Артемка поворачивал скамеечку. Софокл держал в ладонях большую черную рулетку, вытаскивал из нее упругую желтую ленту и отпускал. А когда лента смачно, с треском ныряла обратно, восторженно взвизгивал. Вот снова вытащил на полметра, застопорил кнопкой и стал завязывать узлом.

 – Э-э-э! –  раздалось тревожное, – вот этого делать нельзя. Никогда. Инструмент это святое, такое святое, что святее и быть не может. Кроме бабушки.

Борис шагнул к Софоклу и протянул руку:

 –  Дай сюда, а то ты быстро ее приведешь к общему знаменателю.

Софокл положил рулетку в подставленную широкую ладонь. Борис расправил ленту, критически оглядел ее, и спрятал рулетку в карман.

 – Софик, идем отсюда, здесь нас не любят,- зло буркнула Габриэлла и вывела внука за руку из мастерской.  

 – Чего это она?- Борис недоуменно повернулся к сыну, будто тот знал ответ. Он только пожал плечами:

 – Да кто их поймет, этих женщин.

 – Иди в дом, философ,- засмеялся Борис и потрепал сына по кудрявой шевелюре. – Иди, я скоро.

Габриэлла с внуком вошли в дом. Ее холеное лицо покраснело и сморщилось, как печеное яблоко, на глазах навернулись слезы и готовы были прорвать запруду, хлынуть ниагарским водопадом. Губы мелко тряслись, пытаясь что-то сказать.

 – И что случилось, Галенька?- всполошилась родители и младшая дочь Татьяна, жена Бориса.

Габриэлла с трудом вздохнула, преодолевая спазм в горле, и выдохнула:

– Этот ваш зять, этот злыдень, он… он…, – и две струи брызнули из глаз, а тушь с ресниц потекла по щекам оставляя мутные полоски, –  он злыдень! злыдень! злыдень!

Она села у стола и заревела в голос, сотрясаясь полноватым телом. Если бы она приняла боевую стойку и закатила истерику, то неизвестно, чем бы все кончилось, а так она выбрала самое убойное женское оружие: слезы. Федор Никонович подозрительно посмотрел на зареванную дочь и предложил:

– Выпей успокоительного и расскажи толком, что стряслось? Кто обидел, – и налил из графина в граненый стакан нечто прозрачное с легким запахом банана и алкоголя. – Дык чо, паря-дева, случилось?

– Он вырвал, из рук вырвал!- простонала «паря-дева», – как будто Софик не знаю, что такого сделал. За что он так его ненавидит?!

– Вот так взял и вырвал? – ухмыльнулся Федор Никонович. Он знал свою дочь, и знал зятя, и потому был уверен, что это очередная бабья блажь, а зять, в очередной раз – жертва. – Но руки, я думаю, не оторвал?

Женщины тоже знали Габриэллу, и не раз перемывали ей косточки, где самым лестным было – «без царя в голове». Сейчас, из чисто женской солидарности приняли ее сторону, не вникая в суть.

– Ну, пусть только этот злыдень появится, – угрожающе сказала Татьяна и уперла кулачки в крутые бедра.

– Мне зять любим, но правнук мне дороже, – не добрым голосом процедила теща, и уперлась взглядом в скалку на столе.

– Софокл обнял колени Габриэллы и поднял ангельское личико с голубыми глазами:

– Не плачь, а то и я буду, – прошептал он.

Женщины, глядя на такую любовь, умилились, а Габриэлла проворковала:

– Не буду, мой хороший, не буду, мой маленький. Баба не даст тебя в обиду. Сейчас успокоюсь и не буду.

Она взяла стакан холеными пальцами, оттопырила мизинец, и залпом выпила. Самогон, особо секретной перегонки и очистки, огненным ручьем скользнул по луженому пищеводу, который одинаково принимал как изысканные вина, так и прочее, что горит и бьет в голову, как конь копытом, и приятно ожег желудок. Габриэлла слегка задохнулась, стакан с легким стуком вернулся на стол, а ладонь пошарила по столу в поисках закусить или запить ядреный напиток. Нащупала малосольный огурчик, метнула в рот и смачно захрустела, затем осведомилась:

–Градусов шестьдесят?

– Пятьдесят шесть, как одна копейка, – невозмутимо ответил отец. – В самый раз.

– А вот Менделеев доказал, что водка должна быть сорок. Он ее изобрел даже раньше свой таблицы, – проявила эрудицию Габриэлла. Лицо ее разгладилось, порозовело, глаза заблестели, а слезы высохли. Только две темные полоски на щеках напоминали о не давней драме. Казалось, что инцидент исчерпан и отец, чтобы закрепить положение спросил неопределенно:

– А как у тебя дела вообще? Что там, к примеру, в твоем акционерном обществе?

– В обществе? Да что там может быть?- задумчиво ответила Габриэлла, и продолжила уже с напором: – Сволочи там! Вчера было собрание акционеров, ох и насмотрелась я на эти жадные, злобные хари. За копейку мать родную удавят! Так орали – хоть святых выноси. Да, я купила «Субару», но это для престижа фирмы. Ну, не могу же я ездить, скажем, на «Оке», как мой дворник, а ходить в ситцевом платье, как простая уборщица. Как на меня люди посмотрят? Ни кто фирму уважать не будет, а значит и доходы рухнут. А эти не понимают и орут, будто у них корову украли. Представляешь: человек сто было, и каждый кричит, как ишак, аж штукатурка сыплется. Я кое-как переорала их, думала – голос сорву. Ну, слава Богу, обошлось…

Отец только хмыкнул, а женщины довольно заулыбались: «Знай наших»!!!

… а то ведь изо рта готовы кусок вырвать, ну точно как ваш Боренька. Ведь вырвал же, из рук вырвал, злыдень, –  и снова зарыдала.

– Вы не правду говорите, тетя Габриэлла, – сказал от порога Артемка. Он стоял набычившись и смотрел на тетку с обидой.

– Что!? – задохнулась от возмущения тетка. – По-твоему – я вру? Вот она нынешняя молодежь и ваше воспитание: оскорбляют, как хотят. Твой любимый папенька, – сказала Габриэлла с сарказмом, – на моих глазах вырвал у ребенка рулетку из рук.

– Вы говорите не правду, – упрямо повторил Артемка.

– Выходит – я врушка! Так по твоему?! Нет, вы только посмотрите на него, – забушевала Габриэлла.

– Софка хотел сломать рулетку, а папа не позволил и Софка сам отдал ее, – уперся Артемка.

– Так получается, что твое любимое чадо хотело сломать инструмент, а Борис не разрешил? – спросил отец. – Надо с пеленок приучать беречь вещи, а инструмент – тем более,- добавил он поучительно.

– Ну, что значит – сломать, – вскинулась Габриэлла. – Просто ребенок очень любознательный, ему интересно, как устроены всякие вещи, и я ему позволяю изучать все. Абсолютно все.

– Тогда дай ему молоток  и пусть он у тебя дома занимается наукой: нехай бьет тарелки, чтобы знать со скольки ударов их в пыль, на сколько кусков разлетится зеркало после одного удара, на сколько – с двух или трех. А там и телевизор изучит. Да мало ли чего еще в доме есть. Мальчонка ведь любознательный?

– Если ты увидишь, что Софик делает что-то не так, ты скажи мне, а я ему. А сам не смей. Это мой внук, – отрезала Габриэлла и нервно забарабанила пальцами по столу.

– Ах, вот, значит, как ты заговорила. Ну, гляди, не промахнись, Асунта. А своему внуку передай, что если он вздумает тут шкодить, получит нахлобучку без предупреждения, – отец улыбнулся так, что дочь вздрогнула, а Софик спрятался за ее спиной и постарался не дышать.

– За что ты так ненавидишь его, – с дрожью в голосе спросила Габриэлла. Ее лицо снова сморщилось, нижняя губа отклячилась и задрожала в паркинсоне, а в глазах отразилась вселенская обида всех бабушек мира за своих внуков. Слезы брызнули ниагарой и залили холеные ладони. Габриэлла уронила на них голову и затряслась в истерике с подвыванием и всхлипыванием.

Женщины бросились успокаивать: говорили что-то бестолковое, обещали устроить «этому Злыдню» «Варфоломеевскую ночь», натруженные ладони гладили округлые плечи и пышную прическу сестры и дочери, а глаза наполнились слезами. Вошел Борис и недоуменно развел руками:

– Что-то стряслось, – растерянно спросил он.

– И он еще спрашивает! Харя бесстыжая! Довел человека чуть не до инфаркта, и теперь – «что стряслось»?! – раздалось в ответ гневное.

Нет существа страшнее, чем женщина в гневе: в благородной ярости – а как иначе? – она сметет все на своем пути. Страшнее могут быть только две разъяренные женщины. Три – это уже танковая дивизия в яростном бою. За минуту Борис узнал, чем набита его голова, откуда у него растут руки, кому и как он испортил жизнь, кто отдал ему свою молодость, кто его кормил и обстирывал, и чем он отблагодарил. Еще минут через пять Борис убедился, что нет на свете более никчемного и жестокого человечишки, чем он. Ему стало искренне жаль этих, в общем-то, по-своему хороших, добрых женщин, которых жизнь вынудила жить с ним, законченным мерзавцем. Ему бы помалкивать и в ответ только кивать со скорбным видом, а он – святая наивность! – попытался оправдаться.

– Так ты ни чего и не понял, – громыхнуло в ответ, и в ход пошла артиллерия.

Борису показалось, что попал под минометный обстрел, как тогда, в Чечне. Там он лежал у подножия горы, а вокруг рвались мины. Он яростно долбил каменистую почву саперной лопатой, вгрызался в спасительную землю, отбрасывал землю и камни, насыпая вокруг спасительный вал. Сквозь грохот слышалась яростная солдатская брань и стоны раненых, визг горячих осколков и злобный визг боевиков пополам со злобным хохотом. Лопата не выдержала и сломалась. Борис вжался в окопчик, могучее тело распласталось тоньше блина, он закрыл голову руками готовый к смерти….

Сейчас супостат метал в него кухонную посуду….

– Прекратить, – раздался командирский рев, и кулачище деда с грохотом прогнул толстую столешницу, едва не проломив. Стол оскорблено подпрыгнул на всех четырех, и в отместку сбросил на пол пакет с мукой, последнее, что оставалось на столе.

За мгновение до этого Борис отбил левой рукой чугунную сковороду. Она, с треском и звоном сокрушила оконную раму, и упорхнула в огород серой вороной, что-то пролопотав на прощание. Правой он поймал за горлышко полупустой графин с настойкой и юркнул в дверь. В нее тут же ударила, как бронебойный снаряд, дубовая скалка, отскочила и врезалась в люстру со стеклянными висюльками, где и осталась, только весело звякнуло.

– Вернись, я не все сказала! – донеслось вслед.

С пола скорбно взирали осколки тарелок, чашек и прочих метательных снарядов, щедро посыпанных мукой.

Федор Никонович нашел Бориса в беседке. На немой вопрос вкратце рассказал, из-за чего весь сыр-бор. Борис покрутил в ладонях пустой стакан, перевернул вверх дном и одел на опустевший графин.

– Ноги моей в ее доме не будет, – глухо сказал Борис. – Она, да и не только она, долго этого добивалась. Все, хватит. Повод нашла: не дал сломать вещь. Это же какую тупость надо иметь, чтобы приучать ломать, а не строить. А тем более разрешать все.

– Она как-то похвасталась, что воспитывает Софика на западный манер, – перебил тесть. –  Там можно все! Иначе – ущемление прав человека. Демократия, будь она неладна.  А сексологию изучают с начальных классов. Какой-то немец запретил сыну ходить на эти уроки, так пришла полиция, арестовала отца и – в кутузку на три месяца. Во как! А потом объяснили-пригрозили: на другие уроки можно не ходить, а сексологию пропускать не моги, иначе еще хуже будет.

– Ну, наверное, это хорошо, даже – очень хорошо, – задумчиво сказа Борис.

– Ты или съел не то, или выпил лишнего, – ухмыльнулся Федор Никонович.

– Да чего там пить было? Два стакана, и то второй не полный.

– Ну, если не полный, тогда конечно.

– А на Западе…. в той же Германии…. Вот сейчас тем школьникам, скажем, лет восемь-десять. Им вбивают в головы вседозволенность и секс, прикрывая это свободой личности. Лет через пять-семь школьники изнасилуют всех школьниц, без зазрения совести, так как будут уверены в своей правоте. И дочерей этих полицейских тоже изнасилуют, и абсолютно безнаказанно, потому что это культивируется государством и поддерживается силовыми структурами. Вероятно, в правительстве там сексуальные маньяки и недобитые фашисты. И я не удивлюсь, когда учителя обоего пола будут изнасилованы во время урока под видом практических занятий, под лозунгом демократии по-европейски, а значит – вседозволенности.

– Не слишком круто берешь?

– Нет, это цветочки. Еще через три-пять лет, эти парни пойдут служить в армию и полицию, получат в руки оружие, а бешеные тараканы в голове уже готовы. Но ведь и у гражданских парней будет оружие – там с этим проще, чем в России – а следом молодые волчата подрастут. И начнется резня. Половину Европы кровью зальют, купаться в ней будут. Те, кто сейчас культивирует вседозволенность, попытаются остановить, да только не получится: у них в охране будут те, кого они своей политикой сделали отморозками.

– Ну, это ты лишнего загнул, – возразил Федор Никонович. – А может и в самый раз, или даже не догнул, – добавил уже задумчиво. – Только что в этом хорошего? Ведь ты сам сказал, что будет хорошо.

– Конечно, хорошо, – подтвердил Борис. – После такого кровопускания ни одно правительство не будет культивировать вседозволенность в своем государстве. Понадобилась Вторая мировая война, чтобы фашизм стал вне закона.

– Сказочник ты зятек, хотя… – Сейчас Софка говорит Галке «дай»!, а вырастет, скажет «попробуй не дай, карга старая»! И возьмет сам, что хочет и сколько захочет. Только ей, дурынде, это бесполезно объяснять. Ей наглядное пособие надо, а где его взять?

В беседку вошел Софик и вежливо взял дедушку за рукав рубашки:

– Дедушка Федя, дайте мне, пожалуйста, мел, я хочу бабушку нарисовать.

– Рисовать – это, конечно, хорошо. Это не инструмент ломать. Рисовать, значит – созидать. Молодец, Софокл, – наставительно ответил дедушка.

– Я только хотел посмотреть, что будет, если завязать, – насупился Софик.

– Ладно, забыли. А мел…. вон видишь за вашей машиной чуть в стороне школьная доска…?

Софик кивнул.

…ее мне вчера на ремонт принесли: раму укрепить, подшпаклевать, покрасить. Там и мел есть всех цветов: и помягше есть, и потверже. Бери и рисуй вволю. Да, еще вот что: там в доме что делается и где Артемка?

– Там прибираются. Артемка на меня обиделся и не разговаривает, – набычился Софик.

– А почему обиделся? Не знаешь?

Софик в ответ мотнул головой.

– Ну, ладно, иди рисуй, Репин. Потом помиритесь.

Софик ушел, а Федор Никонович повернулся Борису:

– Тут без стакана не разберешься. Тебе сколько? – широкая ладонь взяла стакан и завела его под стол.

 – Сто пятьдесят, – улыбнулся Борис.

Под столом щелкнуло, побулькало и снова щелкнуло.

– Вот, ровно сто пятьдесят, как в аптеке, – сказал Федор Никонович и поставил стакан на стол.

– Ну, ты, батя, фокусник. Нам, вроде как, выпить не возбраняется, да и редко мы. Проще на столе держать. К чему это? – засмеялся Борис.

– Ну, у тебя и вопросы, паря. Ты думаешь, что я знаю – к чему? – удивился Федор Никонович и набулькал второй стакан.

Они выпили и захрустели малосольными огурчиками. Оттуда, куда ушел Софик, донесся скрежет. Борис повернул голову, и челюсть его повисла, изо рта вывалился недожеванный огурец. Борис судорожно вздохнул и выдохнул:

– Ты глянь, чего делает.

Федор Никонович глянул, как Софик самозабвенно рисует и спокойно отвернулся:

– А чего делает? Рисует, наглядное пособие делает, – ответил дед и зевнул.

– Галка хоть и стерва, а сказать надо.

– Надо, как не надо, – согласился Федор Никонович. – Вот придет, тогда и скажем, а сейчас кому говорить? Она так и наказала сегодня, мол, если что увидите не так, сразу ей сказать. А что не так? Нормальный детский рисунок. Платье голубое колоколом, прическа в кудряшках, только вот ноги-руки тонковаты, так ведь дитя еще. Ничего, научится. А запрети рисовать, так снова девки хай поднимут, мол, губишь молодой талант, притесняешь ребенка, ущемляешь права…

– Так ведь он гвоздиком ресницы по краске….

– Ну, и что? Ресницы и должны быть тонкими, а все одно завтра-послезавтра шпаклевать и красить.

– Может, исчезнем от греха подальше?

– Чего вдруг? Ему, может быть, наждачка понадобится: тени навести или еще чего, ведь хорошо рисует, жизненно. Видишь, как зрачки ровно процарапал, и прожилки на глазных яблоках. И лицом все таки похожа. Явно похожа. Талант!

– Чует мое сердце – мы накануне грандиозного шухера, – заерзал Борис. – Давай по сто пятьдесят, и смоемся.

– Лучше по двести, и пойдем на речку. Жарко сегодня что-то. И сдается мне – гроза будет.

– Да уж…. С таким-то наглядным пособием, будет….

Софик закончил рисунок и подошел к взрослым:

– Вам нравится, как я нарисовал, – застенчиво спросил он и зарделся.

– Здорово, просто здорово, не ожидал, – похвалил дед. – Только почему ты нарисовал бабушку не на классной доске, а на дверце вашей машины?

– Это чтобы когда мы будем ехать, все видели, что это я нарисовал и что это бабушка. Правда, похожа, – лицо Софика светилось счастьем, глаза радостно блестели.

– Очень похожа. Беги, обрадуй бабушку, а мы пока сходим на речку.

Они прошли через огород и вышли в степь, когда далеко позади раздалось истошное:

– Ах ты, злыдень…!

– Ты не знаешь, чего это она орет?

– Наверно рисунок не понравился.

Av_2_thumb
  Раздел: >Мое творчество


Похожие хумопосты:
Комментарии
9
Последний: 18.10.2018 21:02
Av_2_thumb
Николай Парфенов Добавлен: 06.02.2018 19:02     [+0 ]

Наверно рассказ получился длинный и скучный, без какой либо идеи?

U13285_thumb
Лисапедов Добавлен: 06.02.2018 20:03     [+0 ]

Николай, идея просматривается. Но - да, длинновато и концовку бы поэффектнее. Спасибо за рассказ и удачи в дальнейшем творчестве!

Av_2_thumb
Николай Парфенов Добавлен: 07.02.2018 09:49     [+0 ]

Спасибо, что прочли. Насчет концовки... мне кажется - в самый раз. Габриэла наказала сама себя.

U15150_thumb
Батяскаф Добавлен: 07.02.2018 00:29     [+0 ]

Здорово!!! Грамотно, искусно. И не длинно, по тому как ни чего не убрать, всё в тему. Просто не всегда на хумореале хочется читать длинные рассказы.((( Вчера, кстати посмотрели с женой фильм "Короче", прикольный))))

Av_2_thumb
Николай Парфенов Добавлен: 07.02.2018 09:58     [+0 ]

Спасибо за столь лестный отзыв. Конечно, Хумориал для вещей очень коротких, но если прочли такой длинный рассказ (для Хумориала), значит написано неплохо.

U16086_thumb
Atkins Добавлен: 08.02.2018 11:25     [+0 ]

Мне понравилось)) просто публика привыкла к миниатюрам, шуткам, и ленится прочесть иногда...Но почему бы и не выставлять вещи подлиннее?

Av_2_thumb
Николай Парфенов Добавлен: 08.02.2018 12:58     [+0 ]

Да, Хумориал для миниатюр, анекдотов, шуток. Рассказы несколько выбиваются из основного потока. Но и они нужны. если написаны ярко, с юмором. Насчет "ленится прочесть" - не уверен. Если написано захватывающе, человек будет читать любой объем. Все зависит от таланта автора. Судя по количеству отзывов "Злыдень" получился не очень. Мне винить некого, кроме себя.

U2756_thumb
Избарха Добавлен: 10.02.2018 21:25     [+0 ]

Здорово написано. Спасибо.

Av_2_thumb
Николай Парфенов Добавлен: 11.02.2018 09:25     [+0 ]

Спасибо за коммент.

Чтобы оставить комментарий войдите,
пожалуйста, на сайт.
Вход

Лучшие работы Пользователи Добивки к шуткам Подписи к картинкам Авторские шутки

Контакты / Сотрудничество / Реклама на сайте / Описание услуг

Humorial © 2009 - 2018